Если опираться на принцип историзма
"Тихий Дон" - роман о судьбах народа в переломную эпоху. Но он конкретно историчен по своей фабуле.
Гете говорил: "Когда мы воспроизводим общее, каждый может нам подражать, но особенное никто не может заимствовать у нас... Восприятие и изображение особенностей - это и есть настоящая жизнь искусства"1.
1 (Эккерман И. П. Разговоры с Гете в последние годы его жизни М., - Л., 1934, с. 182)
Донщина - вот центр притяжения всех событий. Станицы, хутора по берегам Дона, Хопра, Медведицы. Казачьи курени. Полынные степи. Тракты. Край, по которому так опустошительно прошла междоусобица.
В романе присутствует сама история Дона, выверенная, документированная - подлинные события, исторические имена, точная датировка, приказы, резолюции, телеграммы, листовки, письма, действительные маршруты военных походов. Судьбы героев соотнесены с этой реальностью. Особенно важен тот эпицентр событий, который приходится на 1919 год.
Казачий вопрос - это тот же крестьянский вопрос, но в осложненном варианте. Идея дружбы, сотрудничества пролетариата и трудового крестьянства полностью относилась и к трудовому донскому казачеству. Правда, эта окраина России была отдалена от общерусской демократии и в большей мере сохранила пережитки прошлого. Но и в казачьей среде, как уже отмечалось, действовали законы классового разделения. Перед революцией на Дону восемьдесят процентов составляли хозяйства середняцкие и бедняцкие, пятую часть - крупные землевладельцы, которые имели больше половины скота и лошадей. Казаку полковнику Орлову-Денисову принадлежало двадцать девять тысяч десятин земли; генерал-майорам Митрофанову, Кутейкину, Кульгачеву и полковнику Чернозубову - почти по пятнадцать тысяч десятин каждому. Графы Платовы имели семь тысяч двести десятин, помещица Серебрякова - несколько тысяч десятин и шахты. Коннозаводчик казак Корольков арендовал у Войска Донского около ста тысяч десятин, почти столько же - Букреев. На Дону хозяйничали немецкие колонисты, отрубщики, арендаторы. В руках ста сорока трех семей донской казачьей знати находилось семьсот пятьдесят тысяч десятин земли. Жили на Дону и крупнейшие капиталисты - хозяин металлических заводов Пастухов, владелец паровых мельниц миллионер Паромонов1.
1 (Бабичев Д. С. Донское трудовое казачество в борьбе за власть Советов. Ростов-на-Дону, Изд-во Ростов, ун-та, 1969, с. 17, 23)
Хотя в силу исторически сложившихся условий экономическое положение казака было более прочным, чем положение крестьянина (для Дона не характерен "лапотный" мужик), но идеи демократизма и даже социализма естественно проникали и в эту среду, особенно под влиянием революционных событий 1905 года.
В. И. Ленин рассматривал трудовое казачество как часть народа, способную поддерживать демократическое движение. В 1906 году он писал: "...устали ждать рабочие, - волна забастовок стала подниматься все выше и выше; устали ждать крестьяне, никакие преследования и мучительства, превосходящие ужасы средневековой инквизиции, не останавливают их борьбы за землю, за свободу; устали ждать матросы в Кронштадте и Севастополе, пехотинцы в Курске, Полтаве, Туле, Москве, гвардейцы в Красном Селе, даже казаки устали ждать. Все видят теперь, где и как разгорается новая великая борьба, все понимают ее неизбежность..."1
1 (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 13, с. 207)
Уже в 1905 году многие казаки отказывались идти против народа, входили в контакт с рабочими. "Московский пролетариат дал нам в декабрьские дни великолепные уроки идейной "обработки" войска, - напр., 8-го декабря на Страстной площади, когда толпа окружила казаков, смешалась с ними, браталась с ними и побудила уехать назад, - писал Ленин. - Или 10-го на Пресне, когда две девушки-работницы, несшие красное знамя в 10 000-ной толпе, бросились навстречу казакам с криками: "убейте нас! живыми мы знамя не отдадим!" И казаки смутились и ускакали при криках толпы: "да здравствуют казаки!"1
1 (Там же, с. 373)
Они часто были против исполнения ими полицейской службы, считая ее оскорбляющей достоинство; когда их вызывали на усмирение - нередко отказывались стрелять. "Военная диктатура и военное положение заставят мобилизовать новые войсковые массы, а между тем уже теперь повторные мобилизации самых "надежных" войск, казачьих, привели к сильному росту брожения в разоренных казачьих станицах, усилили "ненадежность" этого войска"1, - писал В. И. Ленин в 1906 году.
1 (Там же, с. 385)
На станичных сходах выносились решения - освободить казаков от полицейской службы. Составлялись наказы. В них из ста двадцати семи станиц только семь высказывались за участие в подавлении революционного движения. Так, в станице Усть-Быстрянская сто четыре казака, урядники и крестьяне составили наказ, в котором говорилось: "Все земли: казенные, помещичьи, монастырские и прочие - должны быть переданы трудящемуся населению. Запретить использование военной силы и посылку карательных отрядов для защиты крупных землевладельцев от голодных крестьян"1.
1 (Бабичев Д С. Донское трудовое казачество в борьбе за власть Советов. Ростов-на-Дону, Изд-во Ростов, ун-та, 1969, с. 43)
Это не значит, что среди казаков не было карателей. Были и нагаечники, доходившие порой до садизма. Но то, что находились казаки - и их становилось все больше и больше, - которые нарушали военную присягу, шли на риск неповиновения приказам карателей, этого мы забывать не вправе. В "Тихом Доне" казаки ведут разговор:
"- Я, браток, в тысячу девятьсот пятом годе на усмирении был. То-то смеху!
- Война будет - нас опять на усмиренья будут гонять.
- Будя! Пущай вольных нанимают. Полиция пущай, а нам, кубыть, и совестно".
Нельзя проходить и мимо революционно-демократического движения в самом казачестве, взять хотя бы массовые выступления в 1910 году в Хоперском округе, когда были приговорены к разным срокам двести пятнадцать человек.
"Беспорядки в Хоперском округе, - определил Столыпин, - имеют корни в революционном движении, охватившем Россию... Контингент революционных казаков пополнился из бывших на усмирениях 1905 - 1908 гг."1.
1 (Бабичев Д. С. Донское трудовое казачество в борьбе за власть Советов. Ростов-на-Дону, Изд-во Ростов, ун-та, 1969, с. 55 - 56)
Или лагерные волнения, разразившиеся в разных донских округах, когда для усмирения казаков бросали пехотные части, к суду были привлечены восемьсот двадцать девять человек1.
1 (Там же, с. 54 - 55)
Из верной опоры самодержавия трудовые казаки постепенно, и чем ближе к 1917 году, тем заметнее и определеннее, превращались во врагов царизма и буржуазии. Глубокий процесс классового расслоения в этот период, рост самосознания казаков, переносивших тяжесть войны, обеспечили и развал фронта, и крах монархии, и провал корниловско-калединской авантюры. Вместе со всеми фронтовиками казаки поддерживали братание, самовольно покидали фронт. Не оказали никакой поддержки свергнутому царизму.
Генералы не сумели поднять их на восстание против революции. Казачьи части изгоняли офицеров-корниловцев, арестовывали генералов, разоблачали их сторонников в станицах. Мало того, они выражали недоверие Временному правительству, Войсковому кругу и Совету казачьих войск, искали соглашения с большевиками.
Об этом говорят даже сами белогвардейские генералы. Краснов вспоминал о положении в армии после февраля:
"...Начались митинги с вынесением диких резолюций. Требования отклонялись, но казаки сами стали проводить их в жизнь.
Казаки перестали чистить и регулярно кормить лошадей. О каких бы то ни было занятиях нельзя было думать. Казаки украсились алыми бантами, вырядились в красные ленты и ни о каком уважении к офицерам не хотели слышать...
Я стал собирать офицеров, комитеты и казаков, вести с ними горячие страстные беседы, возбуждая в них прежнее полковое и воинское самолюбие, напоминая о великом прошлом и требуя образумиться.
"Правильно, правильно", - раздавались голоса, толпа как будто понимала и сознавала свои ошибки, хотела стать на правильный путь, но... раздавался чей-нибудь бесшабашный голос: "Товарищи! Это что же? Генерал-то нас к старому режиму гнет! Под офицерскую, значит, палку". И все шло прахом"1.
1 (Краснов П. На внутреннем фронте. Л., "Прибой", 1927, с. 80 - 81)
Ленин, имея в виду неудачу Каледина (сего попыткой "поднять Дон") и корниловскую авантюру, писал в сентябре 1917 года:
"Вся сила богатства встала за Корнилова, а какой жалкий и быстрый провал! Общественные силы, кроме богачей, можно усмотреть у корниловцев лишь двоякие: "дикая дивизия" и казачество. В первом случае это только сила темноты и обмана...
Что касается до казачества, то здесь мы имеем слой населения из богатых, мелких или средних землевладельцев (среднее землевладение около 50 десятин) одной из окраин России, сохранивших особенно много средневековых черт жизни, хозяйства, быта. Здесь можно усмотреть социально-экономическую основу для русской Вандеи"1.
1 (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 219)
На этом некоторые критики ставили точку и говорили о том, как верно здесь предсказано казачье восстание. Однако у Ленина дальше следует: "Но что же показали факты, относящиеся к корниловско-калединскому движению? Даже Каледин, "любимый вождь", поддержанный Гучковыми, Милюковыми, Рябушинскими и К0, массового движения все же не поднял!! Каледин неизмеримо "прямее", прямолинейнее шел к гражданской войне, чем большевики. Каледин прямо "ездил поднимать Дон", и все же Каледин массового движения никакого не поднял...
Объективных данных о том, как разные слои и разные хозяйственные группы казачества относятся к демократии и к корниловщине, не имеется. Есть только указания на то, что большинство бедноты и среднего казачества больше склонно к демократии и лишь офицерство с верхами зажиточного казачества вполне корниловское.
Как бы то ни было, исторически доказанной является, после опыта 26 - 31 августа, крайняя слабость массового казаческого движения в пользу буржуазной контрреволюции"1.
1 (Там же, с. 219 - 220)
Как видим, Ленин, указывая на социально-экономические условия для возможной русской Вандеи, не говорит, что она неизбежна, а, наоборот, принимает в расчет демократическое движение, все более переходящее в революционное наступление. Возможность и неизбежность - разные вещи. Расчеты врагов на Вандею срывались - вот что видел Ленин и точно определил, кому нужна была Вандея, кто ее разжигал. Пятьдесят десятин и больше имели хозяйства кулацкие, помещичьи. Что же касается бедноты - то на ее долю, как отмечалось в обращении Совнаркома к казачеству 26 ноября 1917 года, приходилось четыре-пять десятин на двор1.
1 (Борьба за власть Советов на Дону. 1917 - 1920 гг. Ростов-на-Дону, Ростов, кн. изд-во, 1957, с. 175)
О казаках в Петрограде после свержения монархии Ульянов писал: "Ночью сотни отдельными разъездами начинают собираться в казармах. Никто не в состоянии скрыть радости, повышенного настроения. Многие, расседлав лошадей, бегут в город, чтобы быть плечом к плечу с революционным народом. Возвращающиеся из разъездов сообщили: "Стрельба везде, но когда узнают нас, кричат: "Это наши, это казаки! Дорогу казакам"1.
1 (Ульянов И. И. Казаки и Советская республика. М. - Л., Госполитиздат, 1929, с. 71)
Всего за три дня до Октябрьской революции был назначен в Петрограде казачий "крестный ход" как смотр сил контрреволюции. В Смольный пригласили представителей от казачьих полков. Казаки заявили, что они не будут выступать против рабочих и солдат, и Временное правительство отменило демонстрацию.
"Отмена демонстрации казаков, - писал Ленин, - есть гигантская победа. Ура! Наступать изо всех сил и мы победим вполне в несколько дней!"1.
1 (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 34, с. 434)
26 октября (8 ноября) на Втором Всероссийском съезде Советов Ленин наметил основу для соглашения с трудовым казачеством, когда предложил специально оговорить в декрете:
"5) Земли рядовых крестьян и рядовых казаков не конфискуются"1.
1 (Там же, т. 35, с. 26)
В ноябре - декабре 1917 года Совет Народных Комиссаров заверил казаков: Советская власть не отнимет их "вольность", не будет вмешиваться в бытовые традиции; с них будет снята кабала службы; земля конфискуется только у казаков-помещиков, кто имеет тысячи десятин и заодно прибирает к рукам войсковые запасы; у трудового казака землю никто не отнимет - она будет распределяться в соответствии с местными и бытовыми условиями; война разорила казаков, вытянула из них все соки - теперь они получат мир1. Это обращение принималось донцами и другими казаками с пониманием и сочувствием. Сразу же после Октября казаки отказывались поддерживать контрреволюционеров.
1 (Борьба за власть Советов на Дону. 1917 - 1920 гг. Ростов-на-Дону, Ростов, кн. изд-во, 1957, с. 174 - 175, 198)
"Никогда казачество не давало таких трещин в своих закостенелых традициях, - писал в сборнике "Пролетарская революция на Дону" участник событий Г. Глухов, - как после Октябрьской революции...
Какой богатый материал был дан для работы казачьей мысли появившимися всюду большевиками со своими лозунгами о Советах, земле, фабриках, со своими приказами о новом военном укладе, выборном начале и т. д..."
На требование Войскового правительства - выполнить "священный долг казачества" - идти против большевиков, Г. Глухов от имени полкового комитета заявил: "На кого мы будем наступать? Не на тех ли наших тамбовских и воронежских товарищей, с которыми мы так долго вместе лежали в окопах?"1
1 (Пролетарская революция на Дону. (Сборник второй.) Ростов-на-Дону, 1922, с. 57, 77, 78)
В рапортах, телеграммах в Новочеркасск командиры казачьих частей сообщали о нарушениях дисциплины, неповиновении, открытых симпатиях к красным. Когда Корнилов в письме к Духонину призывал "изменить ход событий, принявших гибельное для страны направление", и возлагал особую надежду на казаков, Духонин пометил на письме: "Казаки заняли непримиримую позицию - не воевать с большевиками".
И снова сошлемся на Ленина. В декабре 1917 года он говорит о том, что силы контрреволюции "предпринимают попытку организовать восстание на Дону. Эта попытка безнадежна, так как трудовое казачество против калединцев". В январе 1918 года Ленин подводит итог тому, как складывались отношения с казаками: "Опыт Советской власти, пропаганда делом, примером советских организаций берет свое, и внутренняя опора Каледина на Дону теперь падает не столько извне, сколько извнутри"1.
1 (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 35, с. 135, 268 - 269)
Многие казачьи части не только не поддерживали контрреволюцию, но подавляли ее в общем строю с рабочими и крестьянами. Приведем один документ от 28 января 1918 года:
"Мы, казаки 32 Донского казачьего полка, вернувшись с фронта, признавая власть Народных комиссаров, постановили не расходиться по домам и вести борьбу с контрреволюционными войсками Каледина и К0 до тех пор, пока власть на Дону не будет вырвана из рук Каледина и передана трудовому народу"1.
1 (Борьба за власть Советов на Дону. 1917 - 1920 гг. Ростов-на-Дону, Ростов, кн. изд-во, 1957, с. 239)
Это настроение распространялось и на другие казачьи полки.
Яркой страницей в историю Дона вошел съезд фронтового казачества в Каменской в январе 1918 года, ультиматум Военно-революционного комитета Каледину от имени съезда о передаче власти, разгром отряда Чернецова на реке Глубокой, посланного разогнать ревком, поход революционных сил на Новочеркасск.
Ленин в 1918 году не раз ссылался на откровенное признание активного деятеля контрреволюции на Дону М. Богаевского: "наше дело проиграно, потому что за большевиков громадное большинство населения даже у нас"1.
1 (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 36, с. 460)
С сознанием полной обреченности уходит из жизни Каледин, покончив самоубийством. Вся военная опора его составляла сто сорок семь штыков.
В марте 1918 года был созван Первый съезд Советов Донской республики.
По многим станицам и хуторам проходили собрания, на которых выносились постановления. В них выражалось желание объединить трудовых казаков и крестьян, составить общий нерушимый лагерь, признать Советскую власть, провести в жизнь "все ее демократические начала и бороться всеми имеющимися... силами против капитализма и бандитов, насильственно подрывающих авторитет Советской власти"1.
1 ("Красный архив", 1936, № 3, с. 27)
Трудовое казачество не хотело поддерживать контрреволюцию. Интересно письмо генерала Алексеева руководителю французской миссии в Киеве: "Казачьи полки, возвращающиеся с фронта, находятся в полном нравственном разложении. Идеи большевизма нашли приверженцев среди широкой массы казаков. Они не желают сражаться даже для защиты собственной территории, ради спасения своего достояния. Они глубоко убеждены, что большевизм направлен только против богатых классов, буржуазии и интеллигенции, а не против области, где сохранился порядок, где есть хлеб, уголь, железо, нефть...
Мы могли бы уйти на Кубань. Но и Кубанское войско выдерживает натиск большевиков только при помощи добровольческих частей, так как и кубанские казаки нравственно разложились"1.
1 (Борьба за власть Советов на Дону. 1917 - 1920 гг. Ростов-на-Дону, Ростов кн изд-во, 1957, с. 236 - 237)
Нет смысла, конечно, выпрямлять пути, пройденные трудовым казачеством в годы революции. Они были нелегки, запутанны и часто трагичны.
Это было время разрухи, общей усталости. Давил морально и экономически Брест, тяжелую необходимость которого не все понимали. Отсутствовала связь с городом по части экономической, окончательно упали в цене деньги, прибавилась ко всему вызванная исключительными обстоятельствами продразверстка. В деревне и этого времени, хотя все пришло в заметное движение, еще чувствовался мрак, сюда не доходили даже газеты, многое определялось по слухам.
На Дону была сильна верхушка казачества. Трудовому казаку, стремившемуся к новому порядку, приходилось, преодолевать влияние атаманщины с ее опорой на крупнейших владельцев, кулацкие и военные верхи, на вооруженную помощь немецких оккупантов и интервентов Антанты, на идеи сословной обособленности и сепаратизма. Больше того, надо было преодолеть натиск активных сил общероссийской реакции. Открыто орудовало слетевшееся на Дон контрреволюционное воронье - генералы, фабриканты, миллионеры, всякие политические деятели, попы, архиереи, представители соглашательских партий, придворные. Они собирали силы для свержения Советской власти, стремясь превратить Дон в Вандею, перетянуть казаков на свою сторону, сбить их с толку, опутать лживыми лозунгами, обещаниями, запугать.
Чем запугивали казака заправилы контрреволюции? Кричали, что большевики, Советы отберут у всех землю, дома, разрушат территориальную целостность Области, насильственно объединят в коммуны или вовсе сгонят с донской земли и заселят ее "мужиками", будут мстить за участие в карательных отрядах, закроют церкви, отменят народные традиции. Сами они при этом всячески демонстрировали свою преданность бытовым традициям, обращались к истории Дона, воинственной старине, спекулировали даже на именах вожаков народных восстаний - Разина, Булавина.
Вся эта пропаганда широко распространялась через печать, на митингах и собраниях, с амвона церкви, в листовках.
В этих условиях роль субъективного фактора была далеко не второстепенной, как представляется некоторым исследователям "Тихого Дона".
Борьба за трудового казака была делом важнейшим для всего государства. Второй Всероссийский съезд Советов 8 ноября 1917 года принял обращение к "братьям-казакам"1.
1 (Съезды Советов. Сборник документов в 3-х т., т. 1. М., Юриздат, 1959, с. 17)
16 января 1918 года к казакам обращается Третий съезд Советов. Он определял обстановку так:
"С первых же дней великой рабочей и крестьянской революции, происшедшей в октябре прошлого года, рабочие и крестьяне верили, что трудовое казачество не пойдет против трудящегося народа, а примкнет к той великой борьбе против богачей и поработителей... Вы оправдали нашу надежду, товарищи трудовые казаки...
Всероссийский съезд гордится вами, братья трудовые казаки. Вы объявили войну врагам народа - Каледину, Милюкову и их шайке...
Боритесь дальше. Сотрите с лица земли врагов народа. Выгоните Каледина и всех, кто с ним, из Новочеркасска, очистите эту землю от контрреволюционных банд"1.
1 (Там же, с. 32, 33)
Осенью 1918 года, чтоб высвободить колеблющийся народ Дона из-под влияния активно действовавших контрреволюционеров, ВЦИК и Совнарком еще раз заверили, что Советская власть никакого расказачивания, никакой ломки строевого и экономического быта, затрагивающей интересы трудящихся Дона, не допустит, на их веру и бытовой уклад не покушается. "Советская власть предоставляет казачеству полную самостоятельность в деле устроения своей жизни, своего быта"1.
1 (ЦГАОР ор. 1235, оп. 83, д. 6, п. 367)
От имени Совнаркома Реввоенсовет республики распространял на Южном фронте обращение: если казаки, втянутые в белогвардейскую авантюру, сложат оружие и подчинятся Советской власти, они не понесут никакого наказания, им будут прощены все преступления, которые они совершили против народа на службе у Краснова, им будет обеспечен мир, спокойствие и независимость.
В декабре 1919 года к казакам Дона, Кубани, Терека, Уральска, Сибири и Оренбурга обратился Седьмой съезд Советов. Он подробно разъяснил все то, что служило опорой вражеской пропаганды и склоняло казаков на их сторону: "Вас долго обманывали, братья казаки. Генералы и помещики говорили вам, будто Советская власть хочет отнять у вас земли, разрушить ваш быт, закрыть церкви, насильно ввести в коммуну"1.
1 (Съезды Советов, с. 110)
Съезд заверил казаков, что будут прекращены все злоупотребления со стороны недостойных представителей власти.
На этой основе устанавливались правильные взаимоотношения с трудовым казачеством. И политические работники очень много сделали, чтоб просветить народ, разъяснить суть политики Советской власти, парализовать вражеское влияние. Но отдельные советские работники допускали грубые ошибки, которые играли на руку врагам. Важнейшие директивы, обращения Советского правительства порой не доводились до сведения населения Дона, узаконенные меры подменялись произвольными решениями - взять хотя бы случаи конфискации земли у середняков, насильственное создание коммун, стихийные реквизиции. На местах становилось правилом не считаться с традициями казаков, их стремлениями к участию в общественной жизни. Губительно сказывался и анархизм. "Преступные бандитские и деклассированные, недемобилизовавшиеся еще, анархически настроенные солдатские элементы, примазавшиеся и втесавшиеся в эти (красногвардейские. - Ф. Б.) отряды, нещадно чернили и пятнали всю пришедшую на Дон Красную гвардию"1.
1 (Октябрь в 17 году. Ростов-на-Дону, 1921, с. 42)
От анархистов, прикрывающихся революционной фразой, авантюристов, их необузданного своеволия, деморализации, пьянства, террора страдали жители Ростова, Екатеринодара, хуторов и станиц, воинские части. Казаки, привыкшие к строгому порядку, не могли с этим мириться.
В. А. Антонов-Овсеенко в книге "Записки о гражданской войне" рассказывает о многих фактах бестактности, в том числе религиозной, и делает вывод: "Перегибы... давали кулацким контрреволюционным элементам острый материал для развертывания своей подрывной работы"1.
1 (Антонов-Овсеенко В. А. Записки о гражданской войне. т. 4 М. - Л., 1933, с. 342)
Это резко усугубляло и без того сложную обстановку, вызывало недоверие, сомнения. Но все же правильная общая политика Советской власти, привлекавшей к себе всех трудящихся, настойчивое стремление установить дружбу с трудовым народом Дона приближали казаков и расшатывали до основания белогвардейский тыл. Возьмем хотя бы разложение красновщины. 13 октября 1918 года "Известия ВЦИК" сообщили о восстании молодых казаков, которое закончилось боями с карательными экспедициями. Подобные столкновения происходили в Урюпинском, Усть-Медведицком, Ростовском, Таганрогском округах. Казаки отказывались идти на фронт. "Правда" в октябре и декабре писала о том, как на митингах, уклоняясь от мобилизации, казаки выступали за Советскую власть. В Миллерове, когда привезли раненых, толпа кричала: "Не дадим сыновей на убой! Долой атамана Краснова!"
30 декабря 1918 года К. Мехоношин сообщал Реввоенсовету республики: "Имеющиеся данные о Донской казачьей армии говорят за то, что разложение ее идет быстрыми шагами, понижая с каждым днем ее боеспособность, и в настоящее время нам приходится сталкиваться лишь с частичными наступательными операциями в тех местах, куда сосредоточивается небольшая группа особых карательных отрядов, под давлением которых прочими казаками ведется бой, и то только на территории Донской области. Но с каждым боем ряды этих карательных частей редеют и их влияние на прочие казачьи полки слабеет. О поднятии старого духа Дона не может быть и речи, т. к. вождь их - Краснов в широких кругах не пользуется авторитетом".
Далее там же отмечалось, что казаки отказываются от мобилизации, несмотря на строгость карательных мер. На фронте "сплошь и рядом боевые приказы не выполняются и подвергаются на митингах обсуждению. Растет недовольство офицерами. Дезертирство с каждым днем увеличивается и на некоторых участках фронта принимает массовый характер. Всюду замечается нежелание воевать"1.
1 (Южный фронт (май 1918 - март 1919). Борьба советского народа с интервентами и белогвардейцами на юге России. Сб. документов. Ростов-на-Дону, Ростов кн. изд-во, 1962, с. 276)
В начале 1919 года казаки бросают позиции, уходят в тыл. Станицы поднимают восстание против Краснова и обращаются к красным за помощью - спасти их от карательных отрядов. На полковых митингах выносятся постановления - с Советской властью не воевать. Полки сами создают ревкомы.
Семь станиц во главе с Вешенской подняли восстание против Краснова, перебили офицеров. 5 января станичный сбор Б Вешенской постановил послать делегацию для переговоров, упразднить карательные отряды, освободить арестованных. 28-й Донской казачий полк бросил позиции у Калача, пошел в Вешенскую искать Краснова, чтоб расправиться с ним. От имени полка был издан приказ: "Всем гражданам станицы соблюдать тишину, порядок, спокойствие, дабы было возможно мирно ликвидировать гнездо предателей, грабителей и мародеров красновцев, им места нет между честных людей родного Дона. Они нагло навязали трудовому казачеству и крестьянству братоубийственную бойню и, прикрываясь именем Бога, производили сотни тысяч расстрелов лучших людей земли русской и Дона, десятки тысяч томятся в тюрьмах наших братьев, сотнями ударов шомполов секли наших братьев. Царство насильников кончилось...
Так пусть же будет наша власть трудового казачества, крестьянства и рабочих, с нами Бог правды, справедливости и братства"1.
1 (ЦПА НМЛ, ф. 17, оп. 65, ед. хр. 35, л. 2)
К 3 февраля полностью сдали оружие 25, 26, 27-й конные, 24-й и 25-й пешие полки. После митинга в открытом поле казаки проводили командный состав Красной Армии криками "ура!".
В станице Кумылженской население встречает советские части хлебом и солью. Политкомы устраивают митинги среди населения. В Синяевке после митинга казаки постановили собрать тысячу пудов хлеба в пользу семей павших красноармейцев-москвичей.
4 февраля в Филоновской 700 человек отказались наступать.