Новости
Книги о Шолохове
Произведения
Ссылки
О сайте








25.05.2017

Только в 1974 г. Шолохов принял решение открыть правду об истоках своего романа

Большим событием в отечественной науке и культуре стало то, что Институту мировой литературы РАН удалось обнаружить и благодаря поддержке В. В. Путина выкупить в 1999 г. рукопись первых двух книг «Тихого Дона». Это великое произведение русской литературы ХХ столетия, наиболее полно и зримо выразившее подвиг и трагедию исторического пути нашего народа в минувшем веке.

В 2005 году при участии Международного Шолоховского комитета (председатель - В.С. Черномырдин) рукописи первых двух книг романа «Тихий Дон» изданы факсимильно с моим научным комментарием.

Михаил Шолохов
Михаил Шолохов

Графологическая и текстологическая экспертиза установила факт принадлежности рукописи М. А. Шолохову. Это та самая рукопись, которую в 1929 г. Шолохов представил на рассмотрение писательской комиссии во главе с Серафимовичем, отвергая обвинения в плагиате. Шолохов не забрал тогда рукопись с собой в Вёшенскую, но, учитывая, что он уже был под «колпаком» репрессивных органов, оставил рукопись в Москве у близкого своего друга прозаика Василия Кудашева. Кудашев не вернулся с войны. А рукопись, сокрытая от наследников М. А. Шолохова и писателей, хранилась у жены и дочери Кудашева, пока после их смерти её местонахождение не было обнаружено сотрудниками ИМЛИ РАН.

Текстологический анализ показывает, что это не некая «переписанная» с чужого текста рукопись, а доподлинный черновик романа «Тихий Дон». На нём – печать творческих мук рождения романа с самой первой, изначальной поры его возникновения. Рукопись наглядно показывает глубинную лабораторию работы Шолохова над словом, помогает воссоздать творческую историю романа в неразрывной связи с биографией автора «Тихого Дона».

Подлинность «Тихого Дона» подтверждается не только оригиналом рукописи первых двух книг романа, но и жизненной биографией Шолохова, постижение которой ещё далеко не закончено.

«Дополнительные сведения об эпохе 1919 года»

«Дополнительные сведения», касающиеся биографии Шолохова в связи с казачьим восстанием 1919 г., обнаружены в архиве Рязанского отделения общества «Мемориал», где хранятся служебные документы чекиста С. А. Болотова. (Ф. 8. Оп. 4. Дело 14.)

Интерес Рязанского «Мемориала» отнюдь не случаен. Купеческие семьи Шолоховых и Моховых, о которых идёт речь в романе, пришли на Дон с Рязанщины.

В Рязанском архиве хранится, в частности, мандат Донской Чрезвычайной комиссии от 1 июня 1920 г., которым Болотов С.А. «командируется в 1-й Донской округ (т. е. на Верхний Дон. – Ф.К.) для обследования причин восстания и привлечения виновных к ответственности». (См. послесловие Ф. Ф. Кузнецова и А. Ф. Стручкова к изданию: Михаил Шолохов. «Тихий Дон». В 4-х книгах. М., 2011. с. 969–974.)

О результатах «привлечения виновных к ответственности» можно судить по тому, что в своих воспоминаниях, хранящихся в том же архиве, Болотов пишет, что «расстрелял лично сотни белых офицеров».

В 1927 г. Болотов вновь направляется на Дон и получает новое назначение на пост начальника Донского окружного отдела ГПУ, который он занимал в 1927–1928 гг. С чем связано это новое ответственное поручение и назначение?

В бумагах Болотова хранится оригинал телеграммы М. А. Шолохова от 24 мая 1927 г., адресованной в ОГПУ города Миллерово: «25 утром буду Миллерово. Шлю привет. Шолохов».

Зачем Шолохова вызвали телеграммой в ОГПУ?

Ответ на этот вопрос – в следственном деле Ермакова Харлампия Васильевича (архивный номер - 53542), три тома которого хранятся в архиве КГБ Ростовской области. 6 июня 1927 г. Коллегия ОГПУ под председательством Ягоды вынесла постановление о расстреле Ермакова, в прошлом – командарма Вёшенской повстанческой дивизии и первого заместителя Павла Назаровича Кудинова, главнокомандующего войсками повстанцев Верхнего Дона.

Харлампий Ермаков был арестован 3 февраля 1927 г. При обыске у него нашли письмо от М. А. Шолохова за 6 апреля 1926 г., в котором писатель просит Ермакова об очередной встрече с ним, поскольку, как он пишет, «мне необходимо получить от Вас некоторые дополнительные сведения относительно эпохи 1919 года».

Письмо Шолохова вместе с послужным списком Ермакова, хранящиеся в отдельном конверте, были сразу направлены в Москву лично Ягоде, второму лицу в ОГПУ. Доставленное Ягоде письмо объясняет причину вызова Шолохова в Донецкое ОГПУ.

Судя по тексту телеграммы Шолохова («шлю привет»), он уже был знаком с Болотовым ранее. И беседуя с ним, отвечая на его вопросы о своём письме Ермакову, Шолохов не мог даже предположить, что в подвале ОГПУ томится его адресат, который будет расстрелян спустя три недели.

По поручению руководства ОГПУ Болотов в течение двух лет (в 1927–1928 гг.) «разрабатывал объект», ради чего и был направлен на Верхний Дон.

На обороте сохранившейся в архиве совместной фотографии Шолохова и Болотова написано: «Северо-Кавказский край, г. Миллерово. Шолохову 27 лет. Писал «Тихий Дон» 1 книгу. Фотографировались на дворе ОГПУ г. Миллерово».

В этой краткой надписи содержится важное свидетельство: по данным ОГПУ, Шолохов писал «Тихий Дон» в 1927 г.

В шолоховедении высказывалось предположение, что возраст Шолохова был занижен. Об этом писал, в частности, Рой Медведев в статье «Загадки творческой биографии Шолохова» (Вопросы литературы. 1989. № 8). Об этом косвенно сказано и в «Воспоминаниях» Марии Петровны Шолоховой. Она вспоминает о венчании с мужем: «Уже потом, когда документы нужны были, я узнала, что он с 1905 года. «Что же ты обманул?» – говорю. – «Торопился, а то вдруг ты бы раздумала за меня замуж выйти». («Мария Петровна Шолохова вспоминает...». Дон, 1999, № 2.)

Сам Шолохов описывает, как во время Гражданской войны в их станицу «ворвались белые казаки. Они искали меня. Как большевика... Я не знаю, где он», – твердила мать». (Шолоховская энциклопедия. М., 2012. с. 1029.)

Но белые казаки хозяйничали на Дону до восстания, в 1918 г. Получается, что Шолохову в тот момент было всего 13 лет! Мог ли он быть большевиком?!

Спорный вопрос о действительном возрасте Шолохова требует изучения отнюдь не потому, что, как считают противники гения, он «не мог» написать первую книгу «Тихого Дона» в 23 года.

История русской и мировой литературы свидетельствует, что гениальные писатели порой начинали свой творческий путь в юношеские годы. Спор о возрасте Шолохова важен по другой причине: разница в возрасте обуславливает и разницу в восприятии им драматических событий Вёшенского восстания 1919 г.

«Ермаков и есть главный герой романа – Григорий Мелехов...»

Значение Вёшенского восстания в жизни Шолохова раскрывает главный документ, хранящийся в Рязанском архиве, – докладная записка от 4 сентября 1928 г. начальника Донского окружного отдела ОГПУ Болотова полномочному представителю ОГПУ СКК и ДССР (Северо-Кавказского края и Дагестанской СССР) Е. Г. Евдокимову. В записке, в частности, сказано (авторскую пунктуацию сохраняем): «В процессе беседы с ним <Шолоховым> мне удалось узнать от него некоторые биографические сведения. Так, он говорит, что сам он по происхождению иногородний, но мать казачка хут. Кружилинского, об отце умалчивает, а рассказывает об отчиме-разночинце, который его усыновил. Отчим занимался одно время торговлей, был также чем-то вроде Управляющего.

Детство Шолохова протекало в условиях казачьего быта и это дало богатый материал для его романа. Гражданская война застала его в Вёшках. При Советской власти работал в Продкоме по сбору Прод­разверстки и продналога. Знаком хорошо с местными главарями выступления в Верховьях Дона, а также с Ермаковым – личностью, по его мнению, крупной и красочной, знает Фомина и историю его банды. Ермаков по его словам был сначала казачьим офицером, получившим офицерское звание за военные боевые заслуги, а затем служил в 1-й армии Буденного командовал у него последовательно эскадроном, полком, бригадой и был впоследствии Начальником Дивизионной Школы, попадал раза два в Дончека, как бывший белый офицер, но посредством пружин внутреннего давления – освобождался, а в 1927 году по постановлению Особого Совещания расстрелян в операцию после убийства Войкова <...>».

«Создаётся глубокое впечатление, что этот Ермаков и есть герой романа Григорий МЕЛИХОВ», – пишет далее в своем донесении Болотов, выделяя фамилию героя романа, написанную через «и». И продолжает: «Шолохов имеет дом в Вёшенской, купленный им недавно, для того, чтобы иметь возможность работать спокойно над романом именно в Вешках, откуда он черпает для своих произведений богатый сырьевой материал...

Роман «Тихий Дон» будет состоять из 8 частей в трёх томах, 3 части уже вышли давно отдельной книгой, следующие выйдут в самом непродолжительном времени, так как он закончил уже 6 частей и подобрал материал для 7 части.

Очень просил меня дать ему материал об истории восстания на Дону, который может оказаться в архивах нашего Отдела. Я пообещал ему разыскать все, что у нас имеется об отдельных белогвардейских деятелях, но тут же выяснилось, что его интересуют более обширные материалы, и я посоветовал ему обратиться с просьбой об архивных делах по восстанию к Вам лично». (См. Михаил Шолохов. «Тихий Дон» в 4-х книгах, послесловие Ф. Ф. Кузнецова, А. Ф. Стручкова. – М., 2005, стр. 969–973.)

Просьба к руководству ОГПУ допустить его к архивным делам по Вёшенскому восстанию была неосуществимой. Более того. Как только в публикуемом апрельском номере журнала «Октябрь» за 1929 г., третьей книжки «Тихого Дона», возникла тема восстания, публикация романа была остановлена более чем на полтора года.

И хотя в первых главах романа, написанных ещё в 1925 г. (они сохранились в рукописи), главным героем романа был Ермаков, правда, не Харлампий, а Абрам, в конечном варианте романа им стал Григорий Мелехов, а Харлампий Ермаков действовал в тексте как командир Вёшенской дивизии.

Докладная записка Болотова, а также следственное дело Ермакова доказывают, что именно Харлампий Ермаков стал прототипом Григория Мелехова. Послужной список Харлампия Ермакова подтверждает это. Согласно ему, жизненный и воинский путь этого командарма Вёшенской повстанческой дивизии и Григория Мелехова почти полностью совпадают. Так что Болотов имел полное право сделать вывод, что Харлампий Ермаков – главный герой «Тихого Дона».

В Главном архиве ФСБ находится следственное дело (за № Н 1798) П. Н. Кудинова, командующего вой­сками повстанцев Верхнего Дона, близкого друга и однополчанина Ермакова, также кавалера четырёх Георгиевских крестов, который империалистическую и Гражданскую войны прошёл бок о бок с Харлампием. В 1918 г. они оба перешли на сторону большевиков, но, когда Троцкий объявил политику расказачивания Дона, Кудинов вместе с Ермаковым возглавили восстание 1919 г. После разгрома восстания Ермаков оказался в Красной армии, а Кудинов – в эмиграции. В 1944 г. он был арестован в Болгарии органами Смерша и вывезен в Москву, где получил 10 лет лагерей в Сибири.

В 1952 г. Павел Кудинов был привезён из сибирского лагеря в Ростов-на-Дону для показаний по делу о Вёшенском восстании.

Ответы Кудинова на допросах, а также воспоминания о Верхнедонском (Вёшенском) восстании, опубликованные в Праге в журнале «Вольное Казачество» (1931, № 82), неоспоримо свидетельствуют о том, что события, описанные Шолоховым в «Тихом Доне», полностью соответствуют действительности.

«Такую книгу нельзя украсть»

Источники, связанные со спецслужбами, были наглухо закрыты для советских исследователей. Засекречены были и сведения о большинстве прототипов, поскольку вплоть до смерти Сталина продолжалось следствие по делу о Вёшенском восстании.

Естественно, что и М. А. Шолохов долгое время избегал открывать имена прототипов своих героев, оберегая их от возможных неприятностей. Литературные критики полагали, что это в большинстве своём чисто литературные персонажи. Только в 1974 г. Шолохов принял решение открыть правду об истоках и источниках своего романа, рассказать о прототипах, и в первую очередь – о прототипе главного героя романа Григория Мелехова.

Шолохов сделал это в связи с выходом в Париже в 1974 г. книги И. Н. Медведевой-Томашевской «Стремя «Тихого Дона» (Загадки романа)» с предисловием А. И. Солженицына «Невырванная тайна», где высказывались сомнения относительно авторства «Тихого Дона».

В ответ Константин Симонов опубликовал в немецком журнале «Шпигель» (1974, № 49) беседу под названием «Такую книгу нельзя украсть», в которой убедительно доказывал безосновательность всяких сомнений.

Шолохов решил дать свой ответ на книгу «Стремя «Тихого Дона». 28–29 ноября 1974 г. он пригласил к себе в Вёшенскую ростовского шолоховеда К. Прийму и корреспондента «Комсомольской правды» И. Жукова. В течение двух дней подробно рассказывал, как работал над романом. На этой встрече была впервые представлена фотокопия того самого письма Шолохова к Харлампию Ермакову от 6 апреля 1926 г., оригинал которого хранился в Ростовском КГБ. Шолохов рассказал о Харлампии Ермакове как главном прототипе Григория Мелехова. В ходе беседы К. Прийма спросил, когда писатель познакомился с Ермаковым. Шолохов ответил, что давно: «Он был дружен ещё с моими родителями. А в Каргинской, когда мы там жили, <бывал> ежемесячно того числа, когда был большой базар. С весны 1923 года Ермаков после демобилизации часто бывал у моих родителей в гостях. Позже приезжал и ко мне в Вёшки. В молодости, когда он имел верхового коня, никогда Ермаков не въезжал во двор, а всегда верхом сигал через ворота. Такой уж у него был нрав-характер...»

Верхового коня «в молодости» Ермаков имел только тогда, когда был комдивом в армии повстанцев. И нет сомнения, что столь необычные его визиты к родителям Шолохова случались в пору восстания. Их встречи продолжались в те месяцы, когда Ермаков в 1923 г., демобилизовавшись из Красной армии, жил на соседнем хуторе Базки.

На вопрос, почему главным прототипом Мелехова стал Ермаков, Шолохов ответил: «Ермаков более подходит к моему замыслу, каким должен быть Григорий. Его предки – бабка-турчанка, – четыре Георгиевских креста за храбрость, служба в Красной гвардии, участие в восстании, затем сдача красным в плен и поход на польский фронт – всё это меня очень увлекло в судьбе Ермакова. Труден у него был выбор пути в жизни, очень труден. Ермаков открыл мне многое о боях с немцами, чего из литературы я не знал... Так вот, переживания Григория после убийства им первого австрийца – это шло от рассказов Ермакова <...>

Семён Михайлович Будённый говорил мне, что видел Харлампия Ермакова в конных атаках на врангелевском фронте и что не случайно Ермаков был назначен начальником кавшколы в Майкопе...»

К. Прийма писал, что «29 ноября 1974 года Шолохов впервые открывает нам, что события именно Вёшенского восстания 1919 года поставлены в центр эпопеи». К сожалению, эта беседа так и не была опубликована в 1974 г. ни в «Комсомольской правде», ни в «Литературной газете».

М. А. Суслов не хотел допускать в советской прессе дискуссий на тему Вёшенского восстания. Беседа увидела свет только много лет спустя, в 1981 г., в сборнике статей К. Приймы «С веком наравне». В беседе с норвежским учёным Г. Хьетсо, руководителем проекта по математическим исследованиям языка «Тихого Дона», Шолохов углубил свой взгляд на Ермакова: «Ермаков был привлекателен и своими думами, как мы здесь говорим, глубоко мыслил... К тому же он умел всё одухотворённо рассказать, передать в лицах, в ярком диалоге. Поверьте, он знал о событиях Вёшенского восстания больше, чем в то время наши историки, больше, чем я мог прочесть в книгах и материалах, которыми пользовался». (Запись беседы Г. Хьетсо с М. А. Шолоховым, К. Приймой. См.: К. Прийма. Встречи в Вёшенской. Дон, 1981, № 5, с. 136–138.)

«Великое творение русского духа»

Миросозерцание людей типа Харлампия Ермакова, их народный взгляд на революцию и легли в основу романа. «Тихий Дон» – уникальный подлинный народный эпос, объединяющий в себе как героические, так и трагические начала жизни страны и народа на самом крутом переломе нашей истории. Сравните первую и четвёртую книги романа. Такого уровня трагизма не встретишь в русской литературе.

Четвёртый том эпопеи – это полностью порушенная жизнь людей, та самая жизнь, которая в первом томе бурлила полной чашей.

«Удивительно, как изменилась жизнь в семье Мелеховых!.. Была крепкая спаянная семья, а с весны всё переменилось... Семья распадалась на глазах у Пантелея Прокофьевича. Они со старухой оставались вдвоём. Неожиданно и быстро были нарушены родственные связи, утрачена теплота взаимоотношений, в разговоре всё ещё проскальзывали нотки разрушительности и отчуждения. За общий стол садились не так, как прежде, – единой и дружной семьёй, а как случайно собравшиеся люди.

Война была всему этому причиной...» (Шолохов М.А., собр. соч. в 8 томах, ГИХЛ, т. 5, с. 123.)

Война порвала человеческие связи, унесла столько людей. Эти смерти – Натальи, Дарьи, Пантелея Прокофьевича, Ильиничны, – написанные с разрывающей душу властной силой, являются прелюдией к финалу той мощной и всеохватной социальной трагедии, в центре которой, конечно же, судьба Григория Мелехова. Трагедия эта, сделавшая «Тихий Дон» одним из самых великих произведений мировой литературы, стала центром четвёртой книги...

И ещё одна смерть – Аксиньи: «Хоронил он свою Аксинью при ярком утреннем свете. Уже в могиле он крестом сложил на груди её мертвенно побелевшие смуглые руки, головным платком прикрыл лицо, чтобы земля не засыпала её полуоткрытые, неподвижно устремлённые в небо и уже начавшие тускнеть глаза. Он попрощался с нею, твёрдо веря в то, что расстаются они ненадолго...

Ладонями старательно примял на могильном холмике влажную жёлтую глину и долго стоял на коленях возле могилы, склонив голову, тихо покачиваясь. Теперь ему незачем было торопиться. Всё было кончено.

В дымной мгле суховея вставало над яром солнце. Лучи его серебрили густую седину на непокрытой голове Григория, скользили по бледному, страшному в своей неподвижности лицу. Словно пробудившись от тяжкого сна, он поднял голову и увидел над собой чёрное небо и ослепительно сияющий чёрный диск солнца». (Шолохов М.А., указ изд., т. 5, с. 490.)

Смерть Аксиньи – не последняя в «Тихом Доне». В конечном счёте «Тихий Дон» – роман о гибели Григория Мелехова. И в этом главный смысл романа.

Великий художник, замахнувшийся на трагическую правду о тектоническом времени, Шолохов считал себя обязанным сказать читателям, каким был реальный финал жизни Григория Мелехова. Но он понимал, что это невозможно.

Именно по этой причине четвёртая книга романа так долго – почти десять лет – ждала своего завершения.

Шолохов мучительно искал правдивый конец романа, что, казалось бы, в условиях 30-х годов практически невозможно. И всё-таки, не противореча своему пониманию исторической правды, Шолохов достойно завершил эпопею.

Трагический финал Григория Мелехова писатель воспринимал как глубоко пережитую им личную драму. Приведу письмо члена-корреспондента РАН В. В. Новикова, которое я получил, работая над книгой «Тихий Дон»: судьба и правда великого романа». Он писал, что в своё время Ю. Б. Лукин, редактор «Тихого Дона», с которым они работали в «Правде», со слов Марии Петровны Шолоховой, рассказал ему об обстоятельствах завершения М. А. Шолоховым романа.

Вот что рассказала Лукину М. П. Шолохова: «Это было в 1939 году. Я на рассвете проснулась и слышу, что-то в кабинете Михаила Александровича не ладно. Свет горит, а уже светло... Я прошла в кабинет и вижу: он стоит у окна, сильно плачет, вздрагивает... Я подошла к нему, обняла, говорю: «Миша, что ты?.. Успокойся...» А он отвернулся от окна, показал на письменный стол и, сквозь слёзы, сказал: «Я закончил...»

Я подошла к столу. Михаил Александрович всю ночь работал, и я перечитала последнюю страницу о судьбе Григория Мелехова:

«Григорий подошёл к спуску, – задыхаясь, хрипло окликнул сына:

– Мишенька!.. Сынок!..

Это было всё, что осталось у него в жизни, что пока ещё роднило его с землёй и со всем этим огромным, сияющим под холодным солнцем миром».

Величайшая тайна романа «Тихий Дон», так же как и его высочайшее завоевание, в том, что, выразив всесокрушающий размах революции, всю глубину и беспощадность исторической и человеческой трагедии, пережитой в XX веке русским народом, «Тихий Дон» не погружает читателей в пучину мрака, оставляя надежду и свет. И другой аспект той же проблемы: при всей силе осознания трагедийности революции роман не вызывает ощущения её исторической бесперспективности, случайности, бессмысленности. И в этом «Тихий Дон», явивший миру, казалось бы, самый «жестокий, поистине чудовищный лик революции» (Вадим Кожинов), принципиально отличен от книг, поставивших своей целью и задачей разоблачение революции.

В. Кожинов в статье «Тихий Дон» М. А. Шолохова» (Родная Кубань, 2001, № 1) объясняет эту парадоксальную особенность романа тем, что «совершающие страшные деяния главные герои «Тихого Дона» в конечном счёте остаются людьми в полном смысле этого слова, людьми, способными совершать и бескорыстные, высокие, благородные поступки: дьявольское всё-таки не побеждает в них Божеского».

Это правда. Но, думается, не вся правда.

Шолохов как никто ощущал историческое «веление судеб» в отношении России. По его убеждению, «народ хочет исполнения идеалов, ради которых он шёл в революцию, вынес на своих плечах неимоверную тяжесть Гражданской и самой тяжкой, Отечественной войны», но «нужно помнить о чистоте» этих идеалов. «Нужно помнить о бескорыстном и верном служении идее». («Правда», 31 июля 1974, беседа с М. Шолоховым.)

Тот раскол мира, который в своём безоглядном устремлении в будущее привнесла в жизнь людей революция, и сегодня даёт свои плоды. В преодолении этого раскола, в страстном и убеждённом призыве к единению людей – конечный смысл и пафос романа М. А. Шолохова «Тихий Дон».

В свете всего вышесказанного обратимся к вопросу, который задал А. И. Солженицын в его предисловии к книге «Стремя «Тихого Дона», обозначая свои сомнения: крайняя молодость автора, низкий уровень образования, отсутствие черновиков романа и «ошеломительный ход» написания трёх его первых книг, а также его художественную силу, достигаемую «лишь только после многих проб опытного мастера», – Солженицын ставил перед читателем вопрос: «Тогда – несравненный гений?..»

Ответ дал главнокомандующий войсками повстанцев Верхнего Дона Павел Кудинов, в большей степени, чем кто бы то ни было, имеющий право судить о подлинности и значении «Тихого Дона». В своём письме из эмиграции в Москву, опубликованном в книге К. Приймы «С веком наравне» (указ. изд., с. 157–158), Кудинов сказал: «Роман М. Шолохова «Тихий Дон» есть великое сотворение истинно русского духа и сердца <...> Читал я «Тихий Дон» взахлёб, рыдал-горевал над ним и радовался – до чего же красиво и влюблённо всё описано, и страдал-казнился – до чего же полынно горька правда о нашем восстании. И знали бы вы, видели бы вы, как на чужбине казаки – батраки-подёнщики – собирались по вечерам у меня в сарае и зачитывались «Тихим Доном» до слёз и пели старинные донские песни, проклиная Деникина, барона Врангеля, Черчилля и всю Антанту. И многие рядовые офицеры допытывались у меня: «Ну до чего же всё точно Шолохов про восстание написал, скажите, Павел Назарович, не припомните, кем он у вас служил в штабе, энтот Шолохов, что так досконально всё мыслию превзошёл и изобразил». И я, зная, что автор «Тихого Дона» в ту пору был ещё отроком, отвечал полчанам:

– То всё, други мои, талант, такое ему от Бога дано видение человеческих сердец!..»

Мирослава Бердник


Источники:

  1. golospravdy.com





© Елена Александровна Абидова (Пугачёва), автор статей, подборка материалов;
Алексей Сергеевич Злыгостев, разработка ПО, оформление 2010-2016

При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:
http://m-a-sholohov.ru/ "M-A-Sholohov.ru: Михаил Александрович Шолохов"